Александр Соколов: «Главный критерий для члена жюри — хочется ли еще раз услышать данного музыканта»

— Александр Сергеевич, как Вы оцениваете идею организации 11 фортепианных конкурсов, проходящих в разных уголках мира, с подведением финальных итогов на Мальте? Сталкивались ли Вы за свою богатую на события жизнь с подобным регламентом международных соревнований?

— Именно эта идея и стала определяющей для моего участия в Мальтийском форуме. Никогда не сталкивался с подобным форматом конкурсов ранее. Например, Международный конкурс пианистов имени Листа, в котором по традиции принимают участие и студенты Московской консерватории, тоже проходит через систему предварительных отборов, но чтобы в основе этих отборов были 11 полноценных конкурсов, чтобы затем следовал суперфинал, чтобы все это оценивало столь авторитетное международное жюри — это беспрецедентно!

— Как вы думаете, какой национальный колорит вносит в Мальтийский фортепианный конкурс каждая страна?

— Национальный колорит зависит от выбираемой исполнителем программы, а она всегда отвечает определенным требованиям. Если под конкурс композиторам специально заказывается произведение, то здесь национальная специфика, как правило, представлена особенно ярко. Лично мне всегда интереснее слушать, скажем, французского музыканта, исполняющего французскую музыку. Хотя этот барьер не является непреодолимым.

— Страны, которые участвовали в 11 конкурсах, имеют разную историю развития фортепианного искусства. Существуют старейшие школы, есть относительно новые, молодые. Насколько велик разрыв в мастерстве между ними?

— Действительно, существуют признанные во всем мире большие фортепианные школы, которые родом из Германии, Франции, Италии, России… В связи с тем, что в мире происходят интеграционные процессы, и музыканты, работая на контрактных условиях, переезжают из государства в государство, сегодня нивелируются традиции школ конкретных стран. Сегодня мы все чаще говорим о старой европейской фортепианной школе и молодой азиатской, конкретнее, китайской, которая, кстати, адаптирует под себя заслуженные результаты американской и европейской школ. А вот Россия как раз отличается устойчивостью своих фортепианных традиций. Отчасти это объясняется тем, что у нас не работают иностранные специалисты. Но основная причина состоит в том, что в нашей стране существует четкая преемственность: у нас всегда знают, у кого учился данный пианист, у какого педагога учился его педагог и т.д.

— Как Вы охарактеризуете уровень конкурсантов Мальтийского форума? Что им в профессиональном плане дает участие в подобном соревновании?

— Технический уровень у сильных исполнителей приблизительно одинаковый, тут удивить сложно, и можно удивлять интерпретацией, своим отношением к делу. Для меня главный оценочный показатель — «я никогда подобного не слышал». Но, как вы понимаете, при нашем опыте мы нечасто говорим эти слова.

Смысл любого конкурса состоит в том, что происходит после него: возможность получить денежный приз, PR, контракт с каким-нибудь заметным импресарио…

— Существует ли рецепт — как покорить членов жюри? И как строится взаимодействие между членами жюри — представителями разных стран?

— Самое трудное в работе жюри — отсутствие единой шкалы оценок, четких критериев. Члены жюри — живые люди, им что-то нравится, что-то нет. Я больше скажу: существует негласный конкурс между членами жюри. На мой взгляд, система голосования должна исключать любые трактовки, фразу «он меня не убедил» нельзя даже допускать в лексикон судей. Самая надежная система голосования — «да-нет»: если хочется еще раз послушать данного музыканта — значит следует ему сказать «да» и допустить к следующему туру.

— Кто из молодых исполнителей в последнее время производил на Вас яркое впечатление и почему?

— Неэтично расхваливать студентов собственного учебного заведения (смеется). Можете представить, в Московской консерватории преподают представители четырех элитных фортепианных школ? Поэтому и результат впечатляющий.

— Призовой фонд финального Мальтийского конкурса довольно внушительный — 200 тыс. евро. Как Вы думаете, на что молодые музыканты потратят свои выигрыши?

— Тут все зависит от условий, в которых живет данный музыкант — поддерживают ли его финансово родители, спонсоры, или, может, у него уже есть контракт. Бытовые проблемы не стоит сбрасывать со счетов. Кто-то из музыкантов, может, предпочтет на выигранные деньги купить себе хороший инструмент. А еще в условиях открытого мира получить денежную премию во многом означает возможность поездить на международные мастер-классы, добрать опыта.

— Каковы основные ожидания от финального этапа конкурса и вообще от Мальтийского музыкального фестиваля?

— Я жду укоренения новой музыкальной традиции. В этом году произойдет проба на реакцию — самих конкурсантов, членов жюри, зрителей. Если все совпадет, если Форум станет регулярным, это и будет главный успех. Мы должны привыкнуть к этому событию, оно должно стать неотъемлемой и важной частью музыкальной жизни.

Беседовала Илона Егиазарова