Алексей Шор: «Я пишу музыку под настроение, а не под событие»

— Господин Шор, как для вас, человека редких математических способностей, происходит взаимодействие с музыкой? Анализируете ли Вы ее с математической точки зрения?

— И от композитора, и от математика требуются ясное мышление и внимание к деталям. В остальном, на мой взгляд, серьезная математика и музыка имеют мало общего.

— Какое время в истории музыки для Вас наиболее интересно?

— По-моему, период от позднего барокко до раннего романтизма (всего каких-то 150 лет между молодостью Баха и смертью Шумана!) — это самая удивительная концентрация гениев в истории не только музыки, но и человечества в целом.

— Как Вы почувствовали в себе желание сочинять музыку?

— Я любил музыку всегда, но много начал сочинять сравнительно недавно, когда всемирно известные исполнители ею заинтересовались (что произошло, можно сказать, по чистой случайности).

— Кто из живущих сегодня коллег представляет для Вас интерес?

— Я отдаю предпочтение традиционной тональной музыке. Поздний Лист — это максимально «авангардная» музыка, которую я по-настоящему люблю. (Конечно же, есть много более поздних вещей, которые я тоже люблю, но уже далеко не в такой концентрации как в музыке XVIII—XIX веков). Я плохо знаю современную музыку. Мое знакомство с ней каждый раз происходит случайно, так что я совершенно точно упускаю многое, что мог бы полюбить. Недавно я прослушал цикл миниатюр композитора Гии Канчели в исполнении кларнетиста Юлиана Милкиса и очень проникся. Очень понравилась и запомнилась «Садовая симфония» Александра Чайковского.

Я также весьма неравнодушен к творчеству композиторов, которые пишут для кино, такие как Эннио Морриконе, Джон Уильямс и Ханс Циммер, а также Эндрю Ллойд Вебер. В детстве, помнится, я был под большим впечатлением от его рок-оперы «Иисус Христос Суперзвезда», хотя вообще не понимал текстов арий и, поскольку рос в Советском Союзе, имел весьма размытое представление о самом сюжете.

— Каким Вам видится идеальный исполнитель Ваших произведений?

— К великому счастью, меня играют потрясающие исполнители, которые придают моим работам такое звучание, о котором я даже мечтать не мог.

— Существует ли для Вас какая-
либо вершина на композиторском пути, определенное произведение или их количество?

— Бах — мой самый любимый композитор.

— Известно, что у Антона Брукнера было особое отношение к числам, ощущаете ли Вы некую связь?

— Действительно, Брукнер был помешан на цифрах, Шенберг боялся чертовой дюжины, Берг считал число 23 ключевым для себя, и, конечно же, Бах закодировал самые разнообразные числа в своих произведениях. И это лишь малая толика композиторов, которые обыгрывают слова и цифры в своих работах. Сам я всерьез к этому не отношусь, но есть и у меня короткая пьеса под названием «Скрытое послание», в которой несколько раз закодирована фраза «Анна, я люблю тебя». Она посвящена моей матери Анне.

— Существуют ли для Вас безусловные имена среди композиторов прошлого? Кто из них для Вас наиболее близок или интересен?

— Список более чем стандартный: Бах, Гендель, Гайдн, Моцарт, Бетховен, Шуберт, Мендельсон, Шопен…

— Чего бы Вы никогда не стали делать в композиторстве?

— Оригинальность ради оригинальности.

— Если бы Вам поставили условие сочинить только одно произведение, что бы это было?

— Наверное, хотел бы дописать то произведение, над которым я работал в тот момент.

— Вы могли бы описать роль композитора в современном обществе?

— Я не воспринимаю музыку в таком контексте. Я надеюсь, что моя музыка отражает настроения и чувства, а не текущий политический дискурс или другие злободневные явления. Я ни в коем случае не намекаю на то, что музыка не должна отражать общественные настроения и дух времени, в котором мы живем. Творчество многих великих композиторов было неразрывно связано с эпохой, в которой они творили. Я написал короткую симфоническую пьесу «Потеря», посвященную только что упавшей арке Лазурного Окна на Гозо, что стало огромной трагедией для жителей Мальты. Но для меня это редкое исключение — обычно я пишу музыку под настроение, а не под событие.

— Интересна ли Вам работа с другими видами искусства: в кино, театре, живописи?

— Да, конечно! Я бы с удовольствием попробовал написать музыку для балетной постановки, театрального спектакля или даже фильма. Надеюсь, что однажды у меня будет такая возможность.