Алексей Галеа: «Если бы не Константин Ишханов и EUFSC, общество не узнало бы о многих мальтийских талантах»

— Алексей, с чего начинался ваш творческий путь? Музыка выбрала вас или вы ее?

— Отправной точкой моего музыкального пути стала семья: папа был тенором, а мама играла на фортепиано. Я рос в Великобритании и часто ездил с родителями в Барбикан. Там я и познакомился с «серьезной музыкой»: Бетховеном, Сибелиусом, Бахом, Вивальди и другими классиками.

Позднее меня отдали учиться в лондонскую специализированную музыкальную школу Парселла по классу фортепиано. Также я получил диплом пианиста в Москве. Еще два года я учился дирижированию в Германии и играл на органе в Оксфорде. Именно этот классический музыкальный инструмент сейчас занимает большую часть моего внимания.

— Как вам удалось перейти с фортепиано на орган? Навыки пианиста помогали или, наоборот, мешали перестроиться?

Думаю, учиться игре на органе значительно проще, если до этого вы уже освоили фортепиано. Несмотря на то, что это два совершенно разных инструмента, и прикасаться к ним нужно по-разному, у них есть очевидная общая черта — клавиатура. Поэтому, чтобы овладеть органом, вам нужна хорошая техника пальцев в координации с работой ног.

Есть и другие аспекты игры на органе — как технические, так и музыкальные. Они делают орган совершенно уникальным инструментом. Но, думаю, с опытом пианиста за плечами осваивать его легче. Конечно, вы должны понимать и чувствовать орган, чтобы играть на нем так же, как и на фортепиано.

— Вы не только выступаете с концертами, но и руководите музыкальной программой в Средиземноморском конференц-центре (MCC). Как пандемия COVID-19 повлияла на деятельность MCC в этом году?

— У нас был очень важный и, без преувеличения, впечатляющий проект, который мы запланировали с нашими друзьями из Европейского фонда поддержки культуры (EUFSC) — «Дни грузинской культуры на Мальте». Он должен был состояться в марте 2020 года. Но из-за пандемии его пришлось сначала перенести на октябрь, а затем отложить еще на год — до октября 2021-го. В итоге у меня как у музыкального директора освободилось много времени.

Я решил не терять его даром и реализовать другой интересный проект: записать органные произведения И. С. Баха в Церкви Богоматери Доброго совета в Пачевиле. Мы встретились с Президентом EUFSC (фондом руководит Константин Ишханов), чтобы обсудить эту идею. Моя задумка так его впечатлила, что мы тут же взялись за планирование проекта.

Я сосредоточился на творчестве И. С. Баха, ведь нет более тесной связки композитора и инструмента, чем Бах и орган. Репертуар органа без Баха был бы действительно плох. В каком-то смысле, органист, не играющий Баха — по сути, не органист. В этом смысле репертуар органа более строг. Ведь, например, нельзя сказать, что пианист, не играющий Листа, не пианист. Потому что репертуар для фортепиано довольно широк. Бах действительно очень важен для органного репертуара. И поэтому играть Баха — это не только большое удовольствие, но и исторически очень важно.

— Вы уже приступили к записи?

— Да, мы уже записали две трио-сонаты: ре минор и ми минор. Мы также записали широко известную Токкату и фугу ре минор, Токкату адажио и Фугу до мажор, а также несколько других мелких произведений. И мы будем продолжать записывать практически каждые шесть недель.

«Игра на органе — это проявление воли, наполненной видением вечности» — Шарль-Мари Видор.

— Как удалось отобрать материал для выступления среди столь обширного музыкального наследия?

— Честно говоря, я заказал все произведения Баха за пару лет. Это около 11 томов органной музыки. Во многом она тесно связана с литургиями. Например, есть мелодия, которую сочинил Мартин Лютер или другой протестант, а Бах доработал ее, скажем, до церковных хоралов.

Но есть, конечно, основные произведения, которые сегодня можно назвать концертными, хотя во времена Баха слово «концерт» не использовалось в том виде, в котором мы понимаем его сегодня. Я имею в виду, что поскольку в девятнадцатом веке люди строили органы в залах, там могли звучать как прелюдии, так и фуги. Например, Пассакалия и фуга до минор Баха — это музыкальное произведение, не являющееся литургическим. Его можно слушать с большим удовольствием. Но это не значит, что другие его работы вызывают меньше эмоций. Их слушать не менее приятно.

— Известно, что в 2019 году вы выступали с другими мальтийскими артистами. Расскажите об этом подробнее.

— Да, прошли «Дни мальтийской музыки в России», которые организовал Константин Ишханов и EUFSC. У нас был один концерт в Кисловодске. Он состоялся 25 мая. Я выступал с молодой мальтийской пианисткой Бернис Саммут Аттард и Академическим симфоническим оркестром Сафонова. Играли Концерт для фортепиано с оркестром Грига, а также прекрасное произведение великого датского композитора Карла Нильсена — Симфонию №2.

— Как прошел концерт?

— Очень хорошо. Публика тепло встретила Бернис. Ее пригласили участвовать в концерте, потому что она представляла Мальту на Евровидении для молодых музыкантов в 2018 году. Она очень хорошо играла, поэтому мы были рады, когда она приняла наше приглашение.

— Состоялись ли другие концерты в рамках этого тура?

— Да, в октябре того же года я дирижировал на другом концерте в Барнауле. В этот концерт я был особенно погружен. До середины декабря того же года Европейский фонд поддержки культуры дал еще несколько концертов в Барнауле, Петрозаводске, Сочи, Рязани, Астрахани, Омске, Челябинске и Саратове.

Также серия концертов прошла в Казахстане в рамках «Дней мальтийской музыки в Казахстане». Концепция была идентичной, но концертов было меньше. Я принимал участие в одном из них в качестве дирижера. Это было 31 мая. В этот раз не было Бернис Саммут Аттард. Зато солировала молодая скрипачка Жибек Мусургалиева. Она исполняла Концерт для скрипки с оркестром Хачатуряна. Также мы сыграли первую симфонию Бетховена.

Бернис исполнила фортепианный концерт Грига в этой серии концертов, но уже с Евразийским симфоническим оркестром.

— Вы предпочитаете играть или дирижировать? Или это две стороны одной медали?

— Я думаю, что в моем случае репертуар дает мне свободу выбора. Я люблю Вагнера, Малера, Брукнера. А вообще я очень люблю симфоническую музыку. Так что, если у меня появится возможность дирижировать оркестром, исполняющим мою любимую музыку, я буду счастлив. Но орган я люблю не меньше. Особенно люблю играть Баха. Это нечто невероятное — по ощущениям и звуку — репетировать в одиночестве в зале на большом органе. В эти сложные коронавирусные времена во многом утешает хотя бы то, что я могу играть Баха. Так что не все так плохо.

— Алексей, есть ли еще проекты, о которых вы бы хотели упомянуть?

— Да, надеюсь, что мы сможем хотя бы раз в месяц транслировать по телевидению те записи, которые мы уже сделали. Кроме того, я собираюсь записать еще больше произведений Баха в органном исполнении в Альтенбурге, Восточной Германии, а также в Голландии, Санкт-Петербурге и в одной из немецких церквей.

— Это будут аудио или видеозаписи?

— Это все будут видеозаписи. Также я заказал мальтийскому композитору Алексу Велла Грегори новую работу для органа, которая будет записана на органной капелле в Санкт-Петербурге. Кроме того, я планирую сыграть несколько сонат другого мальтийского композитора Аззопарди.

— Вы часто упоминаете EUFSC. Сколько лет вы уже сотрудничаете с фондом?

— Думаю, я одним из первых на Мальте начал совместную работу с Европейским фондом поддержки культуры. На тот момент я уже организовывал мастер-классы. Поэтому, когда на «сцене»появился Константин Ишханов, который начал инвестировать в искусство и культуру небольшого островного государства, мы стали вместе работать над мальтийскими проектами.

Думаю, за несколько лет мы вместе с фондом проделали большую работу: провели «Дни турецкой культуры», организовали гастроли Тбилисского государственного камерного оркестра грузинской симфониетты, Филармоники Ниссена Сицилиана, Симфонического оркестра Государственной капеллы Санкт-Петербурга, Симфонического оркестра Карелии и многое другое.

Если бы не Константин Ишханов и Фонд, общество не узнало бы о многих мальтийских талантах. Ведь мало кто говорит о маленьком островном государстве с точки зрения высокой культуры. Европейский фонд поддержки культуры действительно делает многое, чтобы это изменить.