Дмитрий Алексеев: "Подлинное искусство всегда романтично"

— Дмитрий Константинович, в молодости вам предсказывали карьеру блестящего джазового пианиста. Обращаетесь ли вы сейчас к джазовой музыке?

— Получилось так, что в юности я действительно интересовался этим жанром. Да и сейчас им интересуюсь. Но тогда, в советские годы, джазовую музыку невозможно или очень трудно было услышать. Я учился в Центральной музыкальной школе, мои товарищи очень интересовались джазом, заинтересовался и я. Иногда удавалось где-то достать пластинки, иногда можно было услышать какие-то джазовые отрывки по зарубежному радио. Иногда какие-то магнитофонные записи удавалось услышать… На фоне бытовой музыки, которая тогда звучала повсюду, это было потрясающе, экзотическое звучание джаза производило феерическое впечатление! Я играл джаз, меня просили играть… Но я никогда не был профессиональным джазменом. Я посвятил свою жизнь классической музыке. Это великое искусство, оно больше, значительнее джаза.

Теперь я думаю, что то,что я играл тогда, не было вполне настоящим джазом. Вероятно, в этом направлении проявлялись какие-то мои творческие композиторские потенции.

В джазе есть необычайно ценное зерно, которое заинтересовало великих композиторов практически с самого рождения этого жанра. К джазовой музыке обращались многие великие композиторы ХХ века, такие, как Дебюсси, Равель, Стравинский, Шостакович, Хиндемит и другие… Им был очень интересен этот музыкальный жанр. Они видели в нем то ценное, что присуще культуре ХХ века в целом. И это ценное зерно обязательно нужно было раскрыть…

— Вас справедливо считают великолепным интерпретатором музыки эпохи романтизма. Что для вас эта эпоха Фредерика Шопена, Жорж Санд, Александра Дюма, Франца Листа? Время больших страстей или больших заблуждений?

— Романтизм — это не просто великие музыканты и писатели первой половины XIX века, такие как Александр Дюма-старший, Жорж Санд, Франц Лист или Фредерик Шопен… Это очень широкое понятие, которое выходит за рамки конкретного исторического периода. Для меня «романтизм» — синоним творчества.

— То есть всякое подлинное творчество — романтично?

— В каком-то смысле — да. В конце 1960-х гг. в Московской консерватории читала лекции о сути романтизма великий музыкант и необыкновенная личность — Мария Вениаминовна Юдина. Так вот, она трактовала понятие «романтизм» очень широко. Она считала, что отец романтизма — Шекспир. В ряду параллелей романтизма она называла имена Стравинского, Шенберга, Хиндемита, Прокофьева и т.д.

То есть, само понятие романтизма становилось неизмеримо более широким, превращаясь в своего рода философскую категорию.

— С 1990 года вы проживаете в Лондоне, преподаете в Королевском колледже музыки. Расскажите, пожалуйста, о ваших учениках. Есть ли среди них будущие звезды?

— Я стал преподавать относительно недавно, десять лет назад. Мне очень нравится общаться с молодыми музыкантами, помогать им раскрыться. Среди них есть настоящие звезды, уже себя проявившие. Например, Даниил Харитонов, один из лауреатов последнего конкурса Чайковского, который начал очень успешную концертную карьеру, или Александр Романовский — один из лауреатов прошлого конкурса Чайковского. Алекс Ульман, молодой английский пианист, только что победил на престижном конкурсе им.Листа в Утрехте (Голландия), в результате чего получил большое количество ангажементов. Кстати, победителем этого же конкурса в прошлый раз был очень талантливый пианист Виталий Писаренко, также мой студент.

— Какую роль в вашей жизни сыграл Международный конкурс имени П.И. Чайковского, в жюри которого вы сейчас состоите?

— Это, бесспорно, очень важный конкурс, и последние два прошли очень успешно. Однако много лет до этого конкурс вызывал вопросы. Есть и другие очень важные конкурсы мирового уровня. Например, Международный конкурс пианистов в Лидсе. Я победил в этом престижном музыкальном состязании в 1975 году. Это было очень ответственное мероприятие. Вторую и третью премию тогда получили музыканты мирового уровня: японская пианистка Мицуко Учида и венгерский пианист Андраш Шифф. А вообще наше время — это время конкурсов. Больших и малых. Малых и средних…

— Считаете ли вы музыкальные конкурсы лучшей подготовкой к концертной деятельности?

— По-разному бывает. Не все конкурсы могут дать пианисту мощный толчок к концертной деятельности. Бывает так: талантливый пианист занимает первые места на разных конкурсах, а концертная карьера не сложилась. Или наоборот — успешная карьера не всегда связана с получением первой премии. Но жизнь все расставляет на свои места. Конкурс — это шанс быть замеченным.

Атмосфера музыкального конкурса во многом подобна спортивной. Побеждают не просто самые талантливые, а люди с самыми крепкими нервами. Но это очень помогает на эстраде, в концертной деятельности, где нужно внутренне собраться и выдать самое лучшее.

— В чем, по Вашему мнению, состоит специфика музыкальных конкурсов серии «11 путей на Мальту», организованных Европейским фондом поддержки культуры?

— На Мальту сам я приеду впервые, но я знаю студентов, которые уже ездили на этот конкурс, получали премии. Все отзывы очень хорошие.

Я знаю, что музыкальные конкурсы «11 путей на Мальту» преследуют благородную цель — развитие молодых пианистов, дают им шанс в их будущей карьере. Это прекрасно.

Могу сказать, что я с нетерпением жду встречи с Мальтой. Я много слышал о вашем прекрасном острове, о его насыщенной истории и культуре, и замечательной природе. Я очень хочу увидеть воочию все мальтийские чудеса!

Беседовала Елена Раскина