Георг Фридрих Шенк: "У каждого исполнителя есть собственные звуковые образы"

— Господин Шенк, Вы разработали уникальную методику обучения технике игры на фортепиано, которую назвали Kreative Interpretationstechnik, или метод творческой интерпретации. Расскажите о ней, пожалуйста.

— Когда я, пятнадцатилетний, впервые услышал записи Гленна Гульда, мне стало понятно, сколь велико для музыканта значение термина «звуковой образ». У каждого исполнителя есть собственные звуковые образы, по которым его узнают вне зависимости от его личной интерпретации музыкального произведения.

Я поставил перед собой задачу исследовать закономерности «личных звуковых образов». Мне удалось разработать метод, с помощью которого, благодаря особым упражнениям на технику, можно создавать множество «персонифицированных звуковых образов» и в дальнейшем использовать их для интерпретации музыки. Можно облекать звук в разнообразнейшие формы, что позволяет передавать множество душевных переживаний.

Возможность «разъять» звук и затем «собрать» его заново способствует появлению в нем новых пространственно-масштабных перспектив, агрегатных состояний (твердого, жидкого, воздушного), энергий на различных уровнях, влияет на его плотность и эмоциональное окрашивание. При помощи моей терминологии («течение воды», «поступь тигра», «лед, плавление», «дозированное давление») я объясняю, как физически нужно воздействовать на инструмент, чтобы родились те или иные звуковые образы.

Я использую технику эмоционально холодных и горячих звуков, учитываю тотальное эмоциональное и физическое вовлечение слушателя при помощи динамики (например, «с поступью тигра») и техники, которую называю по аналогии с «Парадоксом об актере» Дидро. Благодаря ей даже базовый звук оказывает огромное эмоциональное воздействие и на исполнителя, и на слушателя. Это имеет огромное значение для освоения диаметрально противоположных видов исполнительской техники.

Я на личном опыте и собственной практике испытал данный метод и знаю, что свободное владение описанными мною звуковыми приемами позволяет отразить разнообразие духовной жизни личности, «пролить свет в глубины человеческого сердца», помогает открыть доступ к эмоциональному содержанию и форме музыкальной композиции.

— В 2015 году вас пригласили в Китайскую консерваторию в качестве профессора. Это весьма необычный опыт, не так ли?

— В принципе, нет никакой разницы, где преподавать музыку: в Пекине или в в Дюссельдорфе, где сейчас половина моих студентов — из Китая.

— Ранее считалось, что китайцам есть чему поучиться у европейцев в музыкальном исполнительском мастерстве. С тех пор что-то изменилось?

— Сегодня европейская музыкальная культура стала международной. Интересно наблюдать за тем, как европейская классическая музыка «эмигрировала» и обрела вторую родину в Японии, Корее или Китае.

— Вы были членом жюри многочисленных музыкальных конкурсов. По Вашему мнению, подобные состязания — необходимое зло или все-таки лучшая возможность для молодых исполнителей проявить себя?

— У молодых конкурсантов есть шанс быть услышанными ведущими специалистами в области музыки и стать известными, причем на международном уровне. Уже через год лауреатов можно видеть и слышать на лучших концертных площадках мира. Естественно, ни один подобный конкурс не дает гарантий, что его участники сразу станут знаменитыми. Очень важен профессионализм как наставников конкурсантов, так и судей. Это, по сути, отличная исполнительская школа высочайшего уровня.

— Вы профессор фортепиано Высшей школы Роберта Шумана в Дюссельдорфе, давали концерты по всему миру… Как опыт исполнителя перекликается с ролью члена жюри музыкального конкурса?

— Благодаря моей многолетней профессиональной деятельности и работе со студентами, я придерживаюсь следующих критериев оценки исполнителей: во-первых, сила личного представления, фантазия, выраженная в звуке, убедительность звукового изображения; во-вторых, сила эмоционального воздействия, умение передать многосложность звука; в-третьих, разнообразие способов окраски тонов, плотности звука; и, конечно же, общая техника: виртуозность и чистота построения композиции, иными словами, ясность изложения. И, разумеется, творческий потенциал исполнителя.

Когда я, пятнадцатилетний, впервые услышал записи Гленна Гульда, мне стало понятно, сколь велико для музыканта значение термина «звуковой образ».

Члены жюри должны учитывать все аспекты музыкальной профессии. По собственному опыту знаю: вечный вопрос любого подобного конкурса — это «как в данном произведении, что родится от прикосновений моих пальцев к клавишам, смог бы я отразить возможности звука во всей его многогранности и сложности? Как оценить физическое состояние исполнителя во время концерта, использовать адреналин, который вырабатывается во время выступления и передается слушателям?» Именно адреналин помогает извлекать разной сложности звук… Экспертные знания в области музыки, уважение к исполнителю и его музыкальной культуре, умение сопереживать музыкальному произведению я считаю основными качествами судьи в области искусства, особенно если речь идет об исполнительстве.

— Какую оценку Вы можете дать серии фортепианных конкурсов «11 путей на Мальту»? Нужна ли подобная инициатива молодым талантам и, если брать шире, современному миру музыки? И — каковы ваши ожидания от Мальтийского международного музыкального фестиваля?

— Насколько я знаю, Мальтийский международный фестиваль — это уникальное явление в музыкальном мире, огромная кампания, равных которой мало. В любом случае, он чрезвычайно полезен для многих молодых участников и особенно победителей. Я рад, и я благодарен за то, что принимаю участие в этом фестивале и являюсь членом жюри.

Беседовала Дениз Реджич