Любовь и ее отражения

Есть мир мониторов, пластика, напечатанных текстов, мир, где Интернет позволяет протянуть руку в любую сторону, но не позволяет дотронуться.

Есть мир, где слова написаны на бумаге, где нельзя скроллить страницы книг (а нужно их перелистывать), мир, в котором нет гугл-яндекс-переводчика, где еще пишут письма, а не «имейлы». Эти миры сосуществуют рядом, и пока непонятно, какой из них главный, а какой — отражение.

Мир, в котором ручка еще соприкасается с бумагой, чтобы создать рисунок, архитектурный чертеж или стихотворение, можно найти на Олеандровой улице в Сент-Джулиансе, в доме, где живет архитектор, писатель, художник, — профессор Ричард Ингланд. Каждый, кто провел на Мальте, хотя бы один день, знает одну из самых известных скульптур, созданных им, — монумент LOVE. Чтобы увидеть всю скульптуру, нужно смотреть не только на каменные фигуры, но и всмотреться в море, ибо смысл этого памятника кроется в отражении.

Шекспир как детское чтение

— Вы сказали однажды, что у вас нет границы между работой и свободным временем, и большая часть вашей жизни посвящена архитектуре. Какова эта жизнь без границ между бытом и созиданием?

— Жизнь для меня — это, конечно, искусство. Моя мама рано покинула этот мир, и в детстве я много времени провел с бабушкой. Она получила образование в Италии и, когда мне было семь лет, могла сидеть со мной и читать мне Данте, Шекспира, Шелли. Она же приобщила меня к опере. То есть, культура вошла в мою жизнь уже тогда, и я очень благодарен бабушке за это влияние.

Это всегда было ее желанием: дать мне познания о мире культуры и искусства.

Сегодня я задаюсь вопросом: как много родителей читают со своими детьми? Эта традиция пропала с приходом современных технологий в нашу жизнь. Когда мы были детьми и взрослели, слово «блэкберри» относилось к ягодам, а «мышка» — к маленькому животному с длинным хвостом. Стоит отметить, что я совсем не компьютерный человек, несмотря на то, что, конечно, научился пользоваться современными технологиями.

Мой отец был архитектором, после моего обучения на Мальте он помог мне начать курс в Италии, у легендарного Джо Понти — создателя башни Пирелли, которая стала первым небоскребом в Милане

Я провел в его студии около 18 месяцев, и это время подарило мне знакомство с потрясающими зодчими современности. Надо сказать, что это был экстраординарный период в Италии — золотой век архитектуры.

Когда я вернулся на Мальту, отец сказал мне, что у него есть для меня подарок: «Я не буду дарить тебе деньги и не буду дарить тебе вещь, но две недели назад я получил заказ на строительство церкви в Маникате, и этот заказ — твой».

Эта церковь стала моей первой работой. К сожалению, отец не увидел ее законченной.

— Каким было время, когда вы начинали свою деятельность как архитектор?

— 60-е годы двадцатого века на Мальте были фантастическим периодом. 60-е годы вообще были фантастическим временем. Это было первое поколение, которое начало забывать об ужасах второй мировой войны, и будущее его было прекрасно. Сегодня одна из проблем молодых людей в том, что для них будущее не выглядит радужным, но тогда у нас это ощущение было. Пели The Beatles, Элвис Пресли, творили удивительные поэты, например, любимый мною американский поэт и сюрреалист Боб Кауфман. В те годы Мальта обрела независимость. И вот в таком мире, на этом острове была группа моих друзей, было 10-15 человек, нас, желавших творить что-то, основываясь на корнях нашей культуры. Главным был вопрос: можем ли мы делать что-то современное, но все же соответствующее нашим традициям, нашей богатейшей истории, которая уходит корнями в неолитический период? Мы искали формы воплощения современного искусства, которое смотрело бы вперед, но и уважало прошлое. Это было очень интересное время: время поиска, и в те годы я создал очень много зданий.

— Вас называют культурным послом Мальты в области архитектуры. Что это значит для вас?

— Наш остров совсем небольшой, но его история — самая красочная в Средиземноморье и, возможно, во всем мире. Она уходит корнями за 5000 лет до Рождества Христова: я говорю о мальтийских мегалитах, которые были построены задолго до египетских пирамид. Значимый период в истории Мальты — времена правления Ордена Святого Иоанна на острове, подарившие нам Валлетту, в частности, Собор Святого Иоанна и другие знаковые здания, определившие облик Мальты. Затем стоит вспомнить о влиянии британской империи, которая также изменила облик острова, за этим последовала независимость Мальты и наши поиски идентичности. Если мои лекции и мастер-классы за рубежом, моя деятельность каким-то образом помогает Мальте, дает представление об исторических и культурных богатствах моей родины, то я могу этим гордиться

Здания, которые чувствуешь

— В списке стран, которые вы посетили, есть Россия и Казахстан. Какие впечатления вы вынесли из этих поездок?

— Не могу сказать, что я видел всю Россию. Я посетил одну из архитектурных выставок в Москве и так же несколько дней провел в Санкт-Петербурге, но два этих города — это не вся Россия.

Тем не менее, могу сказать, что это экстраординарная страна. Я помню потрясающие впечатления от Эрмитажа, там находится одна из моих любимых картин Рембрандта — «Возвращение блудного сына», и я был очень счастлив увидеть ее.

Московское метро меня поразило. Оно напоминает серию дворцов — это удивительно, потому что эти подземные дворцы не ассоциируются с обычной «подземкой», какой мы ее знаем в других крупных западных городах.

Кроме того, мне посчастливилось увидеть Дом Мельникова в Москве. Мне всегда было интересно творчество этого архитектора, а также я увидел коллекцию работ Якова Чернихова и пообщался с его внуком — Андреем Черниховым.

В Казахстане я был в качестве приглашенного лица на конкурс по созданию Театра оперы и балета «Астана опера», кроме того, я был в жюри многих архитектурных состязаний в Казахстане. К сожалению, современная архитектура этой страны не находит в моей душе положительного отклика — я не поклонник высотного строительства.

Слишком многие интересуются созданием небоскребов, и я не уверен, что это лучший путь, который можно выбрать, особенно на Мальте.

— Как современные тенденции строительства влияют на Мальту?

— Делая Мальту частью глобального мира, мы можем разрушить ее идентичность. Разрушив ее идентичность, мы потеряем особенно важный для будущего аспект: в итоге останется так мало уникальных мест, что они будут особенно интересны и привлекательны, а значит, и коммерчески выгодны. У Мальты есть шанс обладать такой значимостью, если нам удастся сохранить наше наследие. Однажды мы это осознаем.

Пример разрушенной идентичности — побережье Испании. Там были рыбацкие деревни, на их месте построили современные здания, и люди покидают эти места, потому что экология там была нарушена, и эти места перестали быть привлекательными.

Как выглядит архитектура — это важно. То, как она воздействует на нас, — еще важнее.

Пространство формирует наши эмоции: когда заходишь в здание, ты его не просто видишь, но чувствуешь его.

Очень важно помнить о воздействии архитектуры на сознание. Нашими чувствами можно манипулировать. Простой пример: рестораны быстрого питания используют красный и желтый цвета в интерьере, чтобы посетители не задерживались там надолго, но есть рестораны, интерьер которых обнимает тебя, и там можно увидеть темно-голубой цвет. Это примеры самого простого воздействия.

Любовь, умноженная на скорость света в квадрате

— Вы построили более четырех десятков храмов за время вашей деятельности. Почему сакральная архитектура так вам интересна? Есть ли какое-то дополнительное измерение в этих пространствах?

— Как я уже говорил, я всегда восхищался архитектурой, в которой есть душа. Это здания для наполненной тишины и медитации, и я верю в значение любви, которую человек вкладывает при строительстве таких зданий. Любовь — это энергия, она воплощается во всех материалах здания и возвращается к тем, кто будет в нем находиться. Иллюстрируя мое отношение к любви как к энергии, я могу процитировать письмо Эйнштейна, которое он написал своей дочери: «Существует очень мощная Сила, которой до сих пор наука не нашла официальное объяснение. Эта Сила включает в себя и управляет всеми остальными явлениями, работающими во Вселенной. Эта универсальная сила — любовь». Эти строки принадлежат великому ученому, и к ним стоит прислушаться.

И есть еще один человек, работы которого важны для меня: французский философ (а также биолог, антрополог, археолог и геолог) Пьер Тейяр де Шарден. Он сказал: «Когда-нибудь, овладев ветрами, волнами, приливами и гравитацией, мы овладеем, для Бога, энергиями любви. И тогда, во второй раз в истории Мира, Человек найдет Огонь». И вот это то, что мы теряем в современном мире: мы больше не находим время для любви, для строительства домов, а не просто стен.

— Ваш монумент LOVE в Сент-Джулиансе в каком-то смыс­ле памятник этим высказываниям?

— Мой монумент LOVE с самого начала вызывал много вопросов. Один из них: почему он состоит из двух частей. Здесь все просто: если ты создаешь любовь, то это всегда две части, две стороны, два человека.

Что до отражения, то одно из толкований: мы не всегда находимся в состоянии любви, но вот приходит море, ты смотришь и видишь любовь.

Да, я был движим стремлением передать эти идеи Эйнштейна и Пьера Тейя́ра де Шарде́на. Идею о том, что нам нужна любовь, потому что любовь и жизнь следуют вместе, и человечеству любовь необходима для объединения. Нет неправых и правых в этом мире, есть недостаток взаимопонимания.

Музы Мастера

— Можете ли вы назвать источники вашего вдохновения: архитектурные объекты, может быть, писателей, музыкантов?

— Если говорить об архитектуре, то на Мальте — неолитические храмы. Их создатели понимали природу, прислушивались к ней, они обладали познаниями, которые нам неизвестны. Каким-то образом им удавалось перемещать огромные каменные блоки при строительстве сооружений. Сейчас мы не можем повторить то, что они делали несколько тысяч лет назад. Мы очень мало знаем о них: как эта цивилизация появилась, как исчезла — это таинственный и удивительный период.

Далее могу назвать Древний город Петра в скалах Иордании. Он не построен, а вырезан в скале. Это место оставалось неизвестным, и только 250 лет назад был обнаружен исследователями. Этот древний город запечатлен у меня в душе.

Еще одно строение, которым я восхищаюсь — Заупокойный храм Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри. Это нечто совершенно особенное и беспрецедентное, в этот же список я мог бы добавить Аббатство Сан-Гальгано в Италии. Я мог бы продолжать бесконечно перечисление мест, которые оставили особый отпечаток в моем сердце, но завершу сейчас упоминанием о Музее Евреев в Берлине, который создал современный архитектор Даниэль Либескинд — мой хороший друг. Я почти плакал, когда был там, это такое сильное место. Наглядный пример того, как архитектура воздействует на нас.

Если говорить о литературе, то один из моих любимых авторов — Борхес. Я продолжаю его читать и открывать все новые грани в его произведениях, в его личности. Однажды в одном телевизионном интервью его спросили: «вы слепой, почему вы путешествуете?», и он сказал, что более важно чувствовать место, нежели видеть его. Это очень красивое высказывание, одно из моих любимых.

Меня очень привлекает греческая мифология, по ее мотивам я написал три книги стихов. В частности, посвятил свои произведения мифу об Орфее, который отправляется в Аид в поисках своей любимой — Эвридики. Сейчас я пишу книгу о Лазаре, который умер на несколько дней, а потом вернулся, но ничего не рассказал о своем загробном опыте. Я пытаюсь понять и объяснить, почему.

Кроме того, в моей жизни есть страсть к музыке. Я коллекционирую записи теноров, у меня их примерно 12000, я думаю, что в этой коллекции есть все голоса мира. В числе моих любимых исполнителей Энрико Карузо, Марио Ланца, Джузеппе Стефано и Джозеф Каллейя.

Можно успевать все: работать, читать, путешествовать, наслаждаться музыкой. Главное — посвящать себя одному делу в данный момент на 100 процентов. Не нужно разрываться, пытаться поделить себя, — просто сосредотачиваться, составлять список дел и следовать ему.