Максим Венгеров: «Мне не скучно играть концерт Чайковского даже в тысячный раз»

О своем «жизненном пути в музыке», как называл маленький Максим свою будущую большую карьеру, скрипач – в преддверии своего дебютного концерта на Мальте – рассказал «Мальтийскому вестнику».

– Максим, ваше согласие выступить на Мальте очень радостно. Музыкантов экстра-класса здесь слышали не так часто. Насколько мне известно, это будет ваш первый концерт на средиземноморье?

– Да, я буду выступать на Мальте впервые. Меня пригласил мой замечательный коллега и друг Сергей Смбатян, и я с радостью принял это предложение. Никогда еще не был на этом острове, хотя всегда хотел попасть, потому что это недалеко от моего дома – мы с семьей живем в Монте-Карло. Но пока еще не получалось вырваться, так что я очень рад приехать на фестиваль и исполнить концерт Чайковского.

– Значит, дирижер Сергей Смбатян и его оркестр – ваши близкие друзья, коллеги по сцене. Часто вместе выступаете?

– Наш последний совместный концерт был в Ереване. Всегда приятно с ними выступать, Сергей – замечательный музыкант, мы очень дружим. Думаю, что и на Мальте нам предстоит интересный концерт, потому что, когда друзья встречаются вместе, это придает музыке элемент теплоты, добавляет что-то особенное.

– Для своего дебюта на Мальте вы выбрали концерт Чайковского, сочинение из «золотого фонда» скрипичного репертуара. Расскажите, пожалуйста, когда вы впервые его сыграли (предполагаю, что еще в юности – и с тех пор уже не одну сотню раз), и как менялось ваше отношение, ваше восприятие этой музыки с годами? Повлияло ли увлечение дирижерским мастерством?

– Первый раз я сыграл концерт Чайковского, когда мне было 13 лет, но все детство мечтал его выучить. Думаю, что это первый концерт, который я услышал в своей жизни. Первую запись, мне кажется, с Давидом Ойстрахом, услышал чуть ли не в возрасте 3-х месяцев. Мне родители всегда включали пластинку, я под нее очень хорошо спал. Я помню, что когда первый раз продирижировал Патетической симфонией Чайковского и вернулся к концерту, совершенно поменялась его интерпретация. Я стал больше думать симфонически. А когда в прошлом году я соприкоснулся с оперным жанром – «Евгением Онегиным» – мой взгляд на Скрипичный концерт снова изменился, потому что музыка Чайковского – это синтез многих жанров, не только инструментального, но и оперного, и симфонического. Здесь главное – драма. И, конечно, в концерте для скрипки драма присутствует. Если не учитывать эти моменты, исполнение будет неполным.

– В прессе я прочла, что вашим концертом на Мальте заинтересовалась королева Елизавета II, которая особо чтит ваше творчес­тво. Были ли у вас личные встречи или присутствовала ли она на других ваших концертах?

– Да, королева была на моих концертах. Не скажу, что часто, но раз пять-шесть. Для меня, конечно, большая радость играть для королевской семьи. Последний раз я исполнял, кстати, концерт Чайковского в Лондоне несколько лет назад, и королева была в зале.

– Вы играете на скрипке Страдивари. Можете описать свои ощущения от взаимоотношений с этим инструментом? Нет ли ощущения, что это какой-то священный акт?

– Для меня очень важны несколько составляющих в концерте. Музыка, инструмент, на котором я играю. Моя скрипка Страдивари – легендарный инструмент, на котором играл Рудольф Крейцер, скрипка была сделана в 1727 году, в поздний период гениального мастера. Она обладает очень густыми красками, и в то же время у нее отличный верхний регистр, замечательное сопрано. Отсюда – большая палитра красок, которая позволяет мне полностью выразить практически все, что есть в музыке. И еще один момент очень важен – зал. Я всегда работаю с акустикой в зале, с публикой, потому что без публики концерты не имеют смысла. Я никогда не любил играть только для себя. Когда в зале слушатели, по-другому чувствуешь произведение, и каждый раз играешь немного по-другому. А иногда совершаешь открытия: даже в концерте Чайковского можно найти моменты, которые раньше ускользали. Поэтому мне не скучно играть Чайковского даже в тысячный раз.

– Вы серьезно осваиваете дирижерское искусство. Каков ваш репертуар? «Дошли ли руки» до оперы? Нет ли желания или предложений создать свой оркестр или возглавить уже существующий?

– Дирижер всегда осваивает искусство, он никогда не останавливается! Я дирижирую с 26 лет, поэтому у меня уже есть многолетний опыт, симфоническими оркестрами дирижирую с 2008 года. Сейчас репертуар довольно обширный, включает в себя и венских классиков, и произведения Брукнера. Брамса, Чайковского, Шостаковича. В прошлом году я соприкоснулся с оперным дирижированием в рамках моей институтской учебы. Я же до сих пор студент Института Ипполитова-Иванова, в этом году я заканчиваю, сейчас пишу дипломный реферат. Много лет учился у Юрия Симонова.

Возглавить оркестр – думаю, когда-нибудь это станет возможным. Но сейчас я много выступаю сольно, в прошлом году у меня только скрипичных концертов было 90. Но и дирижирую тоже много, примерно одну треть своей профессиональной деятельности посвящаю этому. А еще одну треть – педагогике. Я – профессор академии в Швейцарии и гостевой профессор в Королевском Колледже в Лондоне. У меня есть масса предложений возглавить оркестр, но пока я не решился. Думаю, в скором будущем такая возможность появится.

– В одном из интервью вы сказали, что создали Фонд помощи достойным, но «скромным» музыкантам – тем, кому не слишком повезло с продвижением, в том числе и в медийном пространстве. Функционирует ли фонд, и каких успехов вам удалось добиться?

– Да, я создал фонд помощи молодым и не очень молодым музыкантам. Сейчас он находится в стадии развития: ближайший концерт мы делаем в следующем году, чтобы собрать необходимые средства для нашей деятельности. Я считаю, что помощь музыкантам всегда нужна, а нуждающихся достаточно. Уверен, что нам предстоит много открытий. Надеюсь, мы узнаем о многих замечательных музыкантах именно с помощью фонда. Мне особенно приятно, что наше дело уникально. Да, есть фонды помощи молодым, детям, престарелым, а вот музыкантам, которые нуждаются «в раскрутке», такого еще не было. Этот фонд позволит узнать имена исполнителей, которые сейчас, может быть, находятся в тени, но достойны выйти на мировую платформу.

– Занимаются ли музыкой ваши дочки? Или увлеклись чем-то другим? Как вам кажется, что главное в воспитании детей?

– Маленькая Полина (4,5 года) играет на рояле и виолончели. А Лиза (6 лет) играет на рояле. Так что музыка – неотъемлемая часть нашего существования. Она каждый день в нашем доме, у нас замечательный педагог в Монако. Музыка детям очень важна.

– Как думаете, что вам помогло «продвинуться» в карьере? Ранний старт и слава вундеркинда?

– В пятилетнем возрасте, точнее, в четыре года и восемь месяцев, когда я начал свой жизненный путь в музыке (я называл это так), я уже знал, что я стану скрипачом. Как я говорил, скрипка – это мой хлеб. Когда дети говорили, что станут космонавтами или врачами, я говорил – «а я уже музыкант». И действительно, в пятилетнем возрасте я уже играл на больших сценах. В шесть лет у меня был концерт с оркестром, затем выступления в Москве, я много ездил по Союзу. В 11–12 лет начал выезжать на гастроли за рубеж, играл сольно и с оркестром, и на Западе, и на Востоке. Очень рано все началось. Потрясающе, что в пять лет я уже знал, чего хотел. Благодаря тому, что у меня были замечательные педагоги Галина Степановна Турчанинова в Москве, она до сих пор преподает, и профессор Захар Брон, у которого я учился пять с половиной лет. У меня были наставники – великие музыканты – Мстислав Ростропович, Даниэль Баренбойм, я играл со многими выдающимися дирижерами. И до сих пор консультируюсь по дирижированию у Юрия Ивановича Симонова. Мне повезло, в моей жизни были великие педагоги, думаю, это самое важное. Уметь учиться и иметь колоссальных педагогов.

Беседовала Марина Гайкович