Пианистка Вера Каменева: «У подсознания есть фильтр от слов, но нет фильтра от звуков»

— Вы — концертирующий пианист и педагог. Как вы распределяете время и силы между этими направлениями деятельности?

— Я помню, когда приняла решение сфокусироваться на педагогической деятельности. Это было после конкурса в Сиднее, который является очень серьезным испытанием: там в сумме восемь выходов на сцену. На этом конкурсе были именитые музыкальные критики, и один из них назвал меня «актрисой трагического жанра за роялем». Этот момент стал для меня знаковым. Я уже знала, насколько сильным воздействием на человека обладает звук и насколько важно состояние и мировоззрение музыканта, которое он транслирует через этот звук. И тогда, в 2000-м году, я решила, что продолжу концертную деятельность, когда почувствую, что, какую-бы трагическую музыку я ни играла, у меня хватит силы духа наполнить ее энергией созидания и света, когда я отвечу себе на большинство духовных вопросов, и мое внутреннее состояние умиротворения и любви к жизни будет полностью искренним,вот в этот момент я дам себе право вернуться на сцену. На это ушло 18 лет.

Поэтому, отвечая на Ваш вопрос более коротко, могу сказать, что раньше акцент в музыкальной деятельности для меня был в педагогике. Теперь — в исполнительстве. Причем я хорошо понимаю, что большой карьеры уже не сделать. Да и не надо. Мне важнее записать один диск за всю жизнь, но хорошо.

— Что представляет собой проект «Инновационная школа исполнительского мастерства», руководителем которой вы являетесь?

— Я начала преподавать в Московской консерватории, потом перешла в ЦМШ, какое-то время была там заместителем директора, и этот опыт в музыкальной педагогической системе помог мне понять, что необходим некий дополнительный компонент: им стало создание программы психофизиологического сопровождения профессиональной деятельности. Нужно учесть, что жизнь юного музыканта, ученика специализированной школы — сорок часов обучения в неделю, фестивали, конкурсы, концерты, в результате чего дети устают, испытывают напряжение, и этот стресс нужно «вынимать». Такие методики существуют, главное о них знать и уметь применять.

Кроме того, в программу обучения в нашей школе входят мастер-классы театрального мастерства, изучение танца — это важно для исполнителя. Конечно, основное направление работы — фортепианные мастер-классы. Мы приглашаем потрясающих профессионалов с большим опытом концертной и педагогической деятельности, многие из них живут за рубежом, но работают с нашими учениками. В числе наших педагогов Григорий Грузман, Борис Петрушанский, Борис Блох, Николай Демиденко

Цель моего подхода — это сохранение традиций нашей русской школы с внедрением дополнительных современных образовательных методик, которые могут помочь раскрыть личность ребенка.

— Как возник ваш дуэт с Александром Князевым?

— Я попросила его дать несколько мастер-классов в нашей школе, он согласился, и это было большим счастьем, потому что он не просто талантливый музыкант: виолончелист, органист и пианист, но и педагог, который умеет вдохновить. В нашем образовательном проекте он работал и с виолончелистами, и с пианистами. Когда я слышу звучание его виолончели, мне кажется, что я слышу орган: настолько много обертонов в его звуке. Позже он пригласил меня играть вместе с ним, что было моей мечтой, на самом деле, и началась череда совместных концертов. Возвращаясь к той идее, которая оформилась в 2000-м: я почувствовала, что могу, что имею право играть на сцене.

— Сейчас очень распространено онлайн-обучение. Возможно ли использование этого метода при преподавании музыки?

— Это возможно в отдельных случаях. Так, например, у меня есть студенты в колледже Шнитке, и в моменты моих гастролей, рабочих поездок, я могу следить за их прогрессом онлайн. Также такие уроки возможны, например, с теми, кто живет в российской глубинке и по финансовым причинам не может приехать в Москву. В этом случае WhatsApp и Skype могут помочь. Главное, чтобы я могла видеть ребенка в полный рост и слышать, как он извлекает звук. Очень много информации можно передать таким образом. У нас есть два теоретика в школе, которые также иногда используют онлайн-обучение, и это приносит блестящие результаты.

— На концерте, который состоялся 22 января, помимо «Крейцеровой сонаты» Бетховена, вы исполнили «Музыкальное паломничество»: произведение современного американо-мальтийского композитора Алексея Шора. Каковы ваши впечатления от его музыки?

— Я была на ледовом шоу Ильи Авербуха на Мальте, в котором звучала музыка Алексея Шора из балета «Хрустальный дворец», и мне запомнились слова Авербуха, когда он сказал, что с каждым днем, с каждой репетицией эта музыка, которая изначально кажется простой, открывала ему все новые и новые глубины. Это и мое ощущение. При этом как исполнитель могу сказать, что музыка совсем не простая, там очень много нюансов, над которыми нужно работать.

Кроме того, музыкальные композиции Алексея Шора напоминают мне музыку Исаака Дунаевского к кинофильмам: та же образность и состояние души.

Как пианистка на Мальте я выступила в первый раз и получила огромное удовольствие от этого концерта: от зала, от публики, от того контакта, который возник. Это всегда очень хорошо чувствуется: настроение и отношение слушателей. Мне было приятно получить такой теплый прием на Мальте.

Могу сказать, что в церкви (зал Роберта Самута строился как методистская церковь — прим.ред.) всегда проходят особенные концерты. И, по моему мнению, профессия музыканта очень схожа с профессией врача или священника. Более того, музыканты говорят звуками: у подсознания есть фильтр от слов, но нет фильтра от звуков. Поэтому так важна чистота помыслов, чистота души для передачи того, что было заложено автором в музыкальное произведение.