Сергей Стадлер: "Дирижер, как и коньяк, должен быть старым"

— Сергей Валентинович, концерт, которым вы будете дирижировать на Мальтийском фестивале, включает произведение Чайковского и сочинение современного автора Алексея Шора на тему шансона и в частности вариации «Мурки» и «Цыпленка жареного». Вам кажется органичным такое сочетание?

Дирижерство - это возможность предложить оркестру свое видение музыки.

— Это будет концерт, построенный на контрасте. «Спящая красавица» — потрясающее произведение, любимое мной, оркестром и публикой. Я дирижировал целый балет по этому сочинению Чайковского. Ну а вариации на тему «Мурки» для меня эксперимент. Я, конечно, далек от жанра шансона, но в данном случае написано сочинение для оркестра, с солирующими альтами — это будет новый опыт. Пока не попробую — своего мнения не скажу.

— Вы относитесь к категории скрипачей-виртуозов. Как вы думаете, связано ли мастерство с возрастом музыканта? Не кажется ли вам, что инструменталисты, как и спортсмены-фигуристы, способны поражать техникой лишь в молодые годы?

— Все зависит от школы, уровня мастерства. Если человек правильно обучен, он может стать долгожителем в профессии.

— А вас не раздражают вундеркинды, звездочки, которые вспыхивают на пару сезонов — а потом исчезают с музыкального небосклона?

Вложения в культуру должны быть долгосрочными, а сегодня во всем мире любят быстрый результат.

— Раздражают, наше время этим грешит особенно. Настоящий музыкант растет — технически, духовно — всю жизнь. А тут путем манипуляций с мощными информационными потоками можно быстренько вознести человека на самый верх. Поскольку он там находиться не должен, он и катится потом стремительно вниз. Но все эти пиартехнологии делают очень дурную шутку со зрителем: человек читает в газете статью о том, что данный музыкант — великий, верит, идет на концерт, и ему там почему-то не нравится. Правильно не нравится! Но человек-то думает, что он чего-то высокого недопонял и решает: лучше буду ходить на футбол. Сегодняшние СМИ могут многое. В Англии недавно произошла весьма показательная история. Британский журналист зарегистрировал по номеру своего дома ресторан. И стал от имени разных людей размещать повсюду лестные отзывы о заведении, о том, какая там прекрасная кухня. Через некоторое время этот несуществующий ресторан возглавил рейтинг лучших заведений города. В музыкальной индустрии происходит нечто подобное. Вложения в культуру должны быть долгосрочными, а сегодня во всем мире любят быстрый результат.

— В этой связи поклонником какой музыкальной образовательной системы вы являетесь — российской или западной?

— Если вы начнете выписывать на листке имена знаменитых артистов конца XX века, больше половины окажутся выходцами из России: Ойстрах, Ростропович, Рихтер, Гилельс… А композиторская школа, едва ли не самая сильная в мире? Щедрин, Губайдуллина… О чем это говорит? О том, что образовательная система в стране была весьма эффективной. Маленький человек приходил поступать в школу при консерватории — и там был конкурс! Он уже должен был уметь играть, чтобы пройти этот конкурс  — а значит, существовала система подготовительного обучения. Вот эта непрерывность музыкального образования и была залогом успеха. Родители отдавали своих детей в десятилетнюю музыкальную школу с прицелом, что ребенок станет в дальнейшем профессиональным музыкантом. Можно дискутировать на тему, нужны ли были в этих школах общественно-образовательные дисциплины, но все равно система работала! Сейчас тенденция на раскачивание этой традиции. Но я оптимист, верю, что рано или поздно люди спохватятся и начнут восстанавливать то, что было разрушено.

— Без каких произведений, авторов вас не было бы как личности?

— Я никого не удивлю и назову всем известный, обязательный репертуар. Как инструменталист я сформирован скрипичными концертами Чайковского, Брамса, Бетховена, Шостаковича… Если брать репертуар дирижерский, то он бездонен. Хотя… кто как живет. Есть люди, которые концентрируются, скажем, только на эпохе барокко. Я — и как скрипач, и как дирижер — играю разные стили, в том числе и барокко.

— Чем руководствуется музыкант, когда переходит в статус дирижера?

— Я остаюсь действующим скрипачом, недавно играл Паганини в Мос­кве… У всех разная мотивация для принятия данного решения. Мне в какой-то момент захотелось расширения, развития своих способностей. Дирижерство — это другая профессия. Это не просто — взял палку и постоял, хотя и так можно, но недолго (смеется). Это возможность предложить оркестру свое видение музыки. У меня, кстати, есть свой оркестр — ему всего 5 лет, это не возраст, конечно, но зато это возможность делать то, что ты хочешь.

— А каких дирижеров предпочитаете лично вы?

— Как и коньяк — старых (смеется) — Мравинский, Светланов… Есть представители великой немецкой школы — Герберт фон Караян. В начале ХХ века было три великих дирижера, которые являлись и композиторами — Малер, Штраус, Рахманинов. Даже сейчас мне интереснее всех Пендерецкий — а это очень пожилой дирижер.

— Получается, молодому дарованию нечем вас удивить?

— А не надо меня удивлять. Я видел очень многих больших музыкантов… Это не означает, что сегодня не появляется интересных дирижеров, просто это профессия второй половины жизни. За плечами должен быть багаж, этот человек должен знать больше, уметь больше, чем сидящие перед ним оркестранты, и он должен суметь их увлечь. Попросту говоря, он должен иметь право стоять перед оркестром. А что получается сегодня? Есть большие оркестры, например, Венский, которые гораздо интереснее, чем дирижер, управляющий ими. Впечатление, будто… маленькая девочка выгуливает большую собаку (смеется).

— Как вы оцениваете значимость Мальтийского международного музыкального фестиваля? Ждете ли вы от него каких-то открытий?

— Я был на Мальте много раз, знаю, насколько это красивое место. Сюда традиционно приезжают люди из разных стран. Выдающееся прошлое острова, Мальтийский Орден — все это привлекает, будоражит, вдохновляет. Рыцари составляли цвет знатных семей Европы, несколько священнослужителей Ордена становились папами, Екатерина II, Павел I поддерживали отношения с масонами… Мальта и сегодня бурно развивается в сфере культуры, у острова есть мощный потенциал, а у Мальтийского международного музыкального фес­тиваля — все возможности для того, чтобы стать крупным гуманитарным событием.

Беседовала
Илона Егиазарова