Виолончелист Александр Князев: «Дети должны знать имена великих композиторов...»

Александр Князев признан во всем мире как выдающийся виолончелист, органист и пианист. О его любимых залах, временах, когда штамп мог заменить концерт, уникальной виолончели, которая сопровождает музыканта уже много лет, и о том, зачем нужны культурные мосты, — в нашем интервью.

— Вы объехали с концертами всю Европу, гастролировали в Австралии и США. Какое впечатление оставил у вас концерт в «Роберт Самут холле» — камерном зале Мальты?

— Я рад тому, что было много зрителей: полный зал свидетельствует о том, что есть интерес к классической музыке, что не может не радовать. Было много молодежи, и это тоже очень приятно, потому что в Европе есть такая тенденция: на концерты ходят в большинстве своем пожилые люди. Кроме того, прекрасна сама идея организации таких концертов, которая принадлежит Европейскому Фонду Поддержки Культуры. Президент ЕФПК Константин Ишханов делает огромное дело, значение которого трудно переоценить. С каждым разом я становлюсь все более уверен: наша стабильность в отношениях с мировым сообществом держится на культурных связях. Россию знают во всем мире благодаря культурному наследию: наша литература, наша музыка, такие имена как Чайковский, Рахманинов, Шостакович, Достоевский… Культура — та нить, что нас всех связывает, объединяет. В современном мире очень много негативных тенденций, и единственное, что нам остается, — налаживать культурное взаимодействие. Поэтому существование ЕФПК так необходимо, это здорово, что у них так много проектов, и я рад, что принял участие в работе Фонда. Надеюсь, что это сотрудничество продолжится.

— Какие из ваших многочисленных концертных туров запомнились вам больше всего и почему?

— От гастролей у меня всегда остаются положительные впечатления. Я люблю играть, люблю, когда меня слушают — это моя жизнь. За несколько десятилетий концертной деятельности, конечно, остались самые разные воспоминания. Так, например, в советские времена концертная деятельность была стабильна, «Союзконцерт» организовывал много туров, но среди этих концертов было очень много фикций. Если, например, в каком-то провинциальном городе было намечено пять концертов, то это могло значить, что будет один на достойной площадке: в филармонии, например, а остальные могут пройти в каком-нибудь санатории-профилактории, где отдыхающие к виолончельному концерту классической музыки, скажем так, равнодушны. И были такие просьбы: «вы поиграйте минут десять, и будем считать, что был концерт», а у меня двухчасовая программа: Брамс, Бетховен… Хорошо, если десять минут, а в южных городах порой просто сразу с вокзала могли отправить в гостиницу: «отдыхайте, сходите на базар, там овощи-фрукты, а мы штампик поставим, что был концерт». И ты ощущал, что твое искусство — оно никому не нужно. Это не было правилом, нет, но отдельные случаи были, так же, как были и концерты в каких-то не очень подготовленных местах, где у пианино, например, не было педали. Сейчас ситуация улучшилась, все концерты в России проходят на высоком организационном уровне. Я говорю это не о Москве и Петербурге — это и так понятно: центры европейской музыкальной жизни. Я говорю о провинции: в наших регионах концерты проводят очень хорошо. Я совсем недавно играл в Курске: великолепная организация концерта, полный зал, два часа все слушают, не шелохнувшись. Сейчас, например, я еду в «Сантори Холл» в Японии — это лучший зал Токио и один из лучших мировых залов. Мне очень важно, чтобы был красивый зал с хорошей акустикой, как «Сантори Холл», как Концертгебау в Нидерландах… Это такие места, где ощущаешь, как много прекрасной музыки тут было сыграно, и эта аура передается тебе. Скоро буду играть в Париже, в Театре Елисейских полей — это один из моих любимых залов. Возможно, он не обладает какой-то сверхъестественной акустикой, но это зал удивительно красив, и там начался мой путь европейских гастролей, поэтому мне всегда очень приятно там выступать.

— Могли бы вы немного рассказать об истории виолончели, на которой вы играете уже более тридцати лет?

— В ноябре 2020 будет тридцать три года. Один минус у этого невероятного инструмента: он принадлежит не мне, а Госколлекции. Это одна из лучших виолончелей в мире, настоящее произведение искусства: мастер Карло Бергоцци, 1733 год. Возможность исполнять музыку на ней сейчас дорого стоит в прямом смысле этого слова, при этом еще нужно оформлять множество документов. Ужасающая бюрократия. Договор продления нужно подписывать каждые три месяца. В Советском Союзе мы продлевали каждый год, 31 декабря, тогда же осматривали инструмент. Сейчас после каждой поездки необходимо экспертное заключение. Каждый раз это огромная потеря времени и абсолютно ненужное количество бумаг, которое только возрастает. Но, в любом случае, спасибо, что есть возможность играть на таком уникальном инструменте.

— На Мальте вы исполнили одно из самых известных произведений Бетховена — «Крейцерову сонату». Услышать это произведение в исполнении на виолончели — уникальная возможность. Второе произведение — «Музыкальное паломничество» Алексея Шора было создано для виолончели. Как вы познакомились с творчеством этого современного американо-мальтийского композитора? Что вас привлекает в его произведениях?

— Мне очень нравится, как звучит переложение «Крейцеровой сонаты» для виолончели. Во всем мире на виолончели это произведение исполняю только я. По поводу сочинений Алексея Шора я мог бы отметить, что для современного композитора его стиль удивителен и необычен. Сейчас так много однообразной современной музыки, и радует, что появился такой композитор, который пошел против толпы. Мне очень нравятся люди, которые на это способны. Я сам не люблю ходить строем.

Знакомство с его творчеством я начал с исполнения музыки к балету «Хрустальный дворец», и мне кажется, что его музыка прекрасна в этом проявлении: она создана визуализировать, сопровождать постановки, она тональна, мелодична и легка для восприятия.

— Какое место должна, по вашему мнению, занимать классика в нашей жизни?

— Я фанатик классической музыки, это моя жизнь, и я не представляю, как могло бы быть по-другому. Я считаю, что было бы очень здорово, если бы в наших школах было базовое музыкальное образование, чтобы дети знали, кто такие Моцарт, Бетховен. Я уверен, что само по себе прослушивание классики воспитывает, особенно когда обычно вокруг нас звучит то, что представляет собой современная эстрада.

Тенденции современного мира не радуют, прямо скажем, но это не значит, что мы должны опустить руки и ничего не делать. Конечно, попытки такого просвещения могут показаться борьбой с ветряными мельницами, но что поделать, — нужно продолжать.