Мария Аллаш: «От московской премьеры «Хрустального дворца» я жду теплой, солнечной, мальтийской погоды в городе»

Сложно поверить, что в жизни она совсем иная: теплая, любящая мама и жена. Но это, как оказалось, именно так. О чем и поведала нам прима-балерина Большого, попутно разъяснив, как ей удалось столь искусно «заморозить» героев постановки своими сказочными па.

— Мария, поделитесь, пожалуйста, впечатлениями от мальтийской премьеры спектакля «Хрустальный дворец».

— Мне очень понравилось на Мальте! «Хрустальный дворец» был очень тепло принят публикой. И, разумеется, нам, артистам балета, это крайне приятно.

— В этом спектакле вы появляетесь в образе Феи Хрустального дворца, повелительницы холода. И в образе Феи сада цветов. И в образе Королевы бриллиантов. В чем разница между этими партиями? Насколько легка трансформация из одного образа в другой?

— Фея Хрустального дворца олицетворяет собой приход зимы, холодной и колючей — это собирательный образ власти и величия. Замороженный сад — это олицетворение белого классического акта, символа традиций классического балетного спектакля. И в то же время мои героини — некое олицетворение традиций русской балетной школы, учрежденной по указу Анны Иоанновны.

— Как вам работалось с создателями спектакля?

— «Хрустальный дворец» рождался в дружеской, творческой атмосфере профессионального взаимопонимания.

— Когда вы впервые услышали музыку Алексея Шора, какие эмоции она у вас вызвала? Удобно ли танцевать под эту прекрасную музыку? Ведь это первый опыт композитора в балетном жанре…

— Музыкальные изыскания композитора Алексея Шора — это глубокое погружение в культурные пласты Мальты и России.

— А когда вы впервые поняли, что станете балериной?

— Когда я стала балериной? Когда в первый раз пришла в театр на балет. Это был «Щелкунчик». Мне тогда было 6 лет. Прошло много лет учебы, ежедневных занятий, взлетов и падений, прежде чем балерину во мне увидел и зритель…

— Ваша первая роль в Большом театре?

— В Большом первой моей партией была Повелительница дриад («Дон Кихот»), образ которой символично перекликается с Феей Хрустального дворца.

— Ну а ваша любимая партия, наверное, — Мехменэ Бану в «Легенде о любви»?

— Одна из самых моих любимых ролей — это, конечно, партия Мехменэ Бану. Впервые я танцевала в «Легенде о любви» в 1998 году, потом в 2002-м, у Григоровича, в 2008-м и совсем недавно. Что позволяет мне всякий раз заново переосмысливать роль.

— Классический танец для вас превалирует над contemporary?

— Мне близок классический танец. Пожалуй, он самый сложный и в освоении, и в исполнении. И он, на мой взгляд, основополагающ.

— Существуют ли отличительные особенности русской балетной школы? Или в современной глобальной деревне о национальных школах говорить уже не приходится?

— Есть такая русская поговорка: «Русские долго запрягают, но быстро едут». Мне нравилось, когда у балетмейстеров и артистов было много времени на подготовку премьер, дебютов, текущего репертуара — это всегда более качественный продукт. Русская школа — это многовековые традиции, собранные великими педагогами и передающиеся из поколения в поколение.

— Мария, вы одна из немногих балерин, решившихся в столь молодом возрасте стать мамой... Не боялись, как многие коллеги, потерять форму?

— Материнство — моя самая долгожданная и любимая роль! Роль, в которой забота, нежность, ответственность, любовь... Любовь к дочечке, к родителям, к мужу, с которым мы служим в одном театре. Он мне после каждого спектакля присылает букет цветов с маленькими посланиями… Девочки, балеринки, не бойтесь стать мамами!

— «Хрустальный дворец» в недалеком будущем собирается в Москву. Какие ожидания у вас с этим связаны?

— От московской премьеры «Хрустального дворца» я жду теплой, солнечной, мальтийской погоды в городе. И, разумеется, такого же настроения в зале!

Беседовала Алиса Вернадская
Фото: Алексей Леонов